Наконец-то у меня руки дошли до книги, которую я купила 5 лет назад — “Психология архитектуры” Любомира Костроня. Тогда я купила эту книгу в магазине “Республика” за 970 рублей, а сейчас в Лабиринте ее можно приобрести за 371 рубль.
Чем особенно интересна эта книга? Тем, что она переведена с чешского языка. Мне очень не хватает книг, переведенных с любых других, кроме английского, языков — хочется знать, что пишут в других культурах и на других языках о пространстве, архитектуре, психологии взаимоотношений с окружающей средой и т.д.. Если вам встретится какая-то интересная книга, сайт, подкаст о пространстве на любом языке — пожалуйста, сообщите мне об этом.
Одним из первых открытий в книге Костроня для меня стало имя Альфреда Ланга. Автор рассказывает, что Ланг в одной из своих статей описал метод интервью, которые его аспирантка использовала в своем исследовании, и мне захотелось найти эту статью, чтобы узнать, как именно оно происходило. Мне повезло — и статью (On the Knowledge in Things and Places, 1992) я смогла найти, но, к сожалению, информации о самом интервью в ней нет, хотя сама статья очень интересная.
В этой работе Ланг пишет о процессе ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ между человеком и окружающей средой, обращая внимание на то, что и пространство влияет на нас, и мы на пространство. Это взаимовлияние он называет теорией трансдействия (trans-action theory). Также он отмечает, что мы живем в мире вещей и мест — “объектов и пространств, которые несут смысл”. Он даже обозначает внешнее пространство как “внешнюю память” или “проявленный разум” (the concrete mind), подсвечивая функциональное соответствие внешнего (культурного окружения) и внутреннего (разума). Также он считает, что объектами психологического исследования должны становиться именно системы человек-окружающая среда (men-environment systems) или экологические связки (ecological units), которые можно обнаружить как по отношению к простым обыденным вещам, так и по отношению к жилищам, учреждениям, микрорайонам, городам и культуре в целом.
В качестве примера исследования взаимодействия между человеком и вещами (thing) он приводит работу своей ученицы Силвии Фамос (Silvia Famos, 1989). В работе исследуются конкретные случаи (case-study) — комнаты четырех молодых людей. При этом изучаются и сами артефакты, и их расположение (топография) как в настоящем, так и в прошлом, а также проводится структурное интервью, изучающее отношение с пятью самыми важными вещами. В качестве теоретических предпосылок для этого исследования использовались Теория символического действия Эрнста Боша (the symbolic action theory, Ernst Boesch), психолого-социологическая работа Михайя Чиксентмихайи и Юджина Рочберга-Хальтона о значении вещей (The meaning of things, Csikszentmihalyi, Rochberg-Halton) и Регулятивная теория проживания (деятельности в жилище) самого Ланга (the regulation theory of dwelling activity).
Ланг считает, что важные для человека объекты располагаются в неслучайных точках как в комнате в целом, так и по отношению друг к другу. Их размещение только частично определено их функциями или внешними характеристиками, они скорее оказываются частями сложного ансамбля значений, который связан с психосоциальной идентичностью конкретного человека. Несмотря на то, что большинство вещей, определенных как “особенные”, оказываются функционально пассивными, они проявляются в диалектике вещь-человек, которую можно понять только в перспективе развития, где расположение вещей относительно друг друга подвергается тонким изменениям, также как и отношения между вещами и человеком.
Из интервью с участниками исследования Ланг понял, что значение и расположения этих вещей не всегда заранее определено, и не всегда осознается. Участники часто сами удивляются, обнаруживая богатство связей между вещью и комнатой в плане значений.
Ланг приводит описание одного из кейсов, в котором разные области жизненной деятельности человека репрезентируются через пять особых предметов. Кровать, немного спрятанная за дверью, оказывается символом отдыха, восстановления, безопасности и связи поколений; скрипка, расположенная близко с кроватью — в наиболее “личной” части комнаты, является важной частью самоидентичности владельца комнаты; растения становятся и напоминанием о родительском доме, и посредниками отношений с сестрой; распятие демонстрирует вовлеченность в духовный поиск; картина, немного спрятанная от глаз входящих в комнату, символизирует поиск личных отношений. Оказывается, что кровать связана с самим значением дома, скрипка — с самореализацией, растения — с социальными отношениями, картина — с партнерскими, а распятие — с духовной жизнью. Каждый их этих предметов занимает отдельную часть комнаты, а вместе они формируют неслучайный ансамбль отношений человека с миром.
Пытаясь обозначить теоретические предпосылки для своей работы, Ланг говорит о двух маркерах своего подхода. Первый — изучение системы человек-окружающая среда, которую он называет экологической единицей эволюции (ecological unit in evolution), а второй — использование триадической семиотики (по Чарльзу С.Пирсу) в качестве концептуального инструмента для описания и объяснения происходящего психологического процесса и его структуры.
В личном пространстве объекты, окружающие человека, оказываются знаками. Семиозис здесь — это процесс использования или создания знаков, когда в триадической репрезентационной логике связываются референт (объект, источник и т.д) и репрезентант (физический объект — носитель значения) посредством медиации интерпретанта (субъект, агент и т.д. — человек).
Ланг считает, что восприятие и действие здесь можно рассматривать как прототипические знаковые процессы: восприятие — интро-семиозис, создающий знаки в мозге; действие — экстра-семиозис, создающий знаки снаружи. У восприятия референты в мире, у действий — в структуре мозга. Можно назвать эти процессы экологическими семиозисами, а сам подход к системе человек-окружающая среда эко-семиотическим. Семиотическая (триадическая) концепция более сложная, чем обычная символическая репрезентация, в которой присутствуют только диадические отношения.
Ланг пишет, что в то время как психология интересовалась некоторыми аспектами цепочки перцептивного или интросемиозиса, за которым следует экстро- или поведенческий семиозис, она, за исключением некоторых областей социальной психологии, пренебрегала парами экстросемиозиса, за которым следует интросемиозис.
Особенно интересной и необычной мне показалась эта мысль Ланга: “Можно сказать, что в первом случае мир «говорит» сам с собой при посредничестве живого агента. Во втором случае человек «говорит» сам с собой или с другими людьми посредством экстернальных каналов и используя сообщения, передаваемые объектами с их потенциалом репрезентантов — чтобы стать референтами”. Мир говорит сам с собой при посредничестве живого агента — красиво!
Далее Ланг указывает на то, что коммуникативные акты в самом общем смысле предполагают два цепных семиозиса. И приходит к выводу, что все вышесказанное подводит нас к возможности семиотического понимания взаимодействия человека с местами и вещами и, таким образом, выхода за пределы конкретных материальных, формальных или функциональных особенностей объекта или пространства.
(В этой работе Ланг также упоминает исследование Даниэля Слонго (1990), в котором последний интерпретировал вещи и места в доме в терминах шести общих знаковых функций (со ссылкой на Карла Бюлера и Романа Якобсона), но к сожалению я не смогла найти эту работу. Если найдете, поделитесь, пожалуйста.)
Пока я искала работы, на которые ссылается Ланг в своей статье, я обнаружила сайт самого Альфреда Ланга. К сожалению, сайт давно не обновляется — автора уже давно нет в живых… Но на этом сайте огромное количество статей и разной информации — я даже не успела еще все изучить. Надеюсь, что сайт не пропадет в скором времени — и у меня, и у вас будет возможность познакомиться с работами Ланга и его коллег.
Возможно, именно Альфред Ланг является прародителем Экологической семиотики, упоминания которой и сейчас можно встретить довольно редко.
#психологияархитектуры #АльфредЛанг #семиотика #экосемиотика #семиозис